Нет повести печальнее на свете…


Эдуард ван дер Нюлль и Август фон Сикардсбург

25 мая 1869 года постановкой Моцарта «Дон Жуан» было открыто здание театра, в котором и сегодня располагается Венская опера.

Тот, кто знает историю строительства здания Венской оперы, вряд ли может испытывать ничем не замутненные радостные чувства от его посещения. Потому что это знаменитое сооружение – фактически надгробный памятник ее создателям. И вот почему.

Молодой император Франц Иосиф I решил провести глобальную реконструкцию Вены – снести остатки уже бесполезного бастиона, окружавшего старый город, и на этом месте сделать красивый кольцевой бульвар. Он должен был стать главной улицей и архитектурной витриной австрийской столицы.

Бастион разрушили с помощью подрывных работ (Иоганн Штраус тут же написал на эту тему «Подрывную польку»), и освободившиеся участки были распроданы для частной застройки. На эти деньги город стал возводить роскошные общественные сооружения.

Проект перестройки Вены был обставлен как общенародный. Степень демократичности всего процесса выглядит удивительно даже с позиции нашего времени. Приказ императора о перестройке, направленный в адрес министра внутренних дел, был опубликован в городской газете. Был объявлен публичный конкурс проектов кольцевой улицы (Рингштрассе), и авторитетное жюри рассмотрело около ста предложений. Тщательно (тоже на конкурсной основе) выбирались кандидатуры архитекторов. Все это освещалось в прессе и было у всех на языках.

Венцы изначально были настроены против – кто любит капитальный ремонт? Во-первых, беспокойство, во-вторых, грязь, в-третьих, нашествие тысяч диких гастарбайтеров со всех уголков Австро-Венгерской империи. И, в конце концов, все уже просто привыкли гулять в прохладных рощах вокруг развалин старого бастиона.

Первым из общественных задний начали строить новый оперный театр. Первым он и попал под раздачу. Тем более что основания для критики действительно были.

Идея начать строительство общественных сооружений с оперного театра принадлежала лично императору. Хотя Франца Иосифа трудно было назвать любителем искусства, он считал политически необходимым поддерживать репутацию Вены как музыкальной столицы Европы – города Глюка, Гайдна, Моцарта и Бетховена.

Театр должен был иметь статус не городского, а придворного и, соответственно, своими масштабами, архитектурным обликом и роскошью отделки достойно презентовать величие империи Габсбургов. Предполагались шикарная мраморная отделка, бархат, позолота, фрески, прогулочные пространства, терраса с видом на город, газовое освещение и зрительный зал, трансформирующийся при необходимости в бальный.

Конкурс проектов оперного театра выиграли два венских архитектора: Эдуард ван дер Нюлль и Август фон Сикардсбург. Их имена в Вене были практически неразделимы и звучали примерно как братья Гримм. Их творческий тандем начался еще в юности: они дружили с университетской скамьи. Оба одновременно с отличием закончили Венскую академию художеств, оба получили грант на трехлетнее изучение искусства за границей и вместе изъездили Италию, Германию, Францию и Англию. Оба, вернувшись, получили профессорские должности в своей альма-матер.

Многие проекты они делали вместе и даже организовали собственную архитектурную студию. К моменту работы над проектом оперного театра они уже построили в Вене немало зданий. При этом они были совершенно разными людьми. Эдуард ван дер Нюлль – меланхолик и интроверт, с тяжелыми травмами детства (когда ему было 13, его отец покончил жизнь самоубийством). Август фон Сикардсбург, наоборот, был ярким и общительным человеком, в их творческом содружестве он отвечал за коммуникативную часть.

Но в вопросах вкуса, стиля и взглядов на архитектуру у них не было противоречий. Оба были людьми среднего достатка, но с твердыми принципами, и делали только то, что им было творчески интересно.

На момент начала строительства обоим было уже под пятьдесят. Срок строительства был определен в семь лет. Этот проект оба рассматривали как пиковый момент своей карьеры и возлагали на него большие надежды, в том числе и финансовые.

Проблемы начались уже на стадии рытья котлована. К этому моменту на противоположной стороне улицы быстро выросли огромные доходные дома. Естественно, что при проектировании здания Оперы этого никто не учел, и архитектурные пропорции этого места оказались смещенными не в пользу театра.

К 1867 году здание уже было возведено, и тут оказалось, что дорожные работы не были согласованы с проектом театра: уровень улицы оказался выше, чем основание здания. А поскольку по проекту не предусматривался ни высокий фундамент, ни ступени, ведущие к входу, выглядело это так, что весь театр был как бы утоплен в рельефе.

Хуже всего было то, что никто не понял архитектурной идеи здания. Авторы задумали его как стилизацию на тему ренессанса, но все увидели в этом только какую-то возмутительную и безвкусную стилевую мешанину.

Появились сатирические куплеты, в которых van der Nüll рифмовался с keinen Styl («никакого стиля»). Театр однозначно оценивался как главное разочарование реконструкции Вены и был назван «архитектурным Кёниггрецем» (намек на совсем свежее –1866 года – грандиозное поражение австрийской армии в сражении с Пруссией при Кёниггреце).

В народе театр получил прозвище «затонувший сундук» (versunkene Kiste). Это название намекало сразу на два обстоятельства: в прямом смысле – на низкое положение здания, и в переносном – на то, что на этот неудавшийся проект была затрачена уйма денег (versunkene Kiste в немецком языке – идиома, аналогичная нашей «деньги на ветер»).

Театр еще не был достроен, но эта критика уже висела тяжелым камнем на душе архитекторов. Сначала тяжело заболел Сикардсбург – у него было какое-то легочное заболевание, приведшее к операции. Операция прошла успешно, но он надолго был выключен из работы.

Нюлль продолжал строительство в одиночестве, за двоих. Естественно, аккомпанемент в виде общественного глумления над его детищем только усиливал природную склонность к депрессии. К тому же он переживал финансовый кризис: оплата проекта была еще впереди, а он, наконец-то, в 55 лет женился.

Когда Франц Иосиф весной 1868 года решил устроить осмотр недостроенного театра (шли внутренние работы), Августу ван дер Нюллю пришлось выслушать его приговор в одиночестве.

Возможно, император не подумал о том, что его мнение могло стать последней каплей. И высказался он откровенно: сказал, что да, он согласен с критикой в прессе, все не так, затраты велики, а театр не хорош. Не театр, а вокзал.

На следующий день (3 апреля 1868 года) Нюлль повесился. Его молодая жена на восьмом месяце беременности осталась вдовой.

Для его друга это известие было страшным ударом. С этого момента он уже не надеялся на выздоровление и умер спустя два месяца. Его последней работой стал проект собственного надгробия.

Франц Иосиф сделал выводы из этой трагедии и с тех пор никогда не критиковал творческих людей. Он велел сделать мраморный медальон с профилями архитекторов и установить его в здании театра.

Через год после смерти Сикардсбурга, в 1869 году, Венская придворная опера была торжественно открыта в присутствии императорской четы и всего венского бомонда.

Это было в конце мая, который выдался беспрецедентно холодным. Чтобы немного согреть зрительный зал, туда с самого утра согнали 300 солдат. К началу представления они согрели его своим теплом.

Первой оперой, поставленной на новой сцене, стал «Дон Жуан» Моцарта. С него началась славная история Венской оперы – одного из лучших оперных домов мира на сегодняшний день.

Сегодняшняя Венская опера – это не то самое – историческое – здание, а почти полная его реконструкция: во время Второй мировой войны американцы разбомбили театр. Венская легенда гласит, что это произошло по ошибке: они перепутали его с вокзалом.

По материалам, взятым из открытого доступа в сети Интернет